Все началось с аномалии в данных. На карте цифрового поля страны, испещренной привычными скоплениями точек — крупные города светились яркими, плотными роями, райцентры мерцали ровным, но слабым светом, — вдруг появилось странное свечение. Там, где должно было лежать темное, почти не заселенное виртуальным пространством пятно, соответствующие селу Долгое, статистика показывала устойчивую, даже ритмичную активность. Не всплески, характерные для вирусного ролика, присланного городским родственником, а ровную, как пульс, кривую: ежедневные публикации, лайки, короткие, но системные комментарии в региональных пабликах. Социологи, изучавшие проникновение цифровых сервисов в глубинку, сперва решили, что это сбой алгоритма сбора. Ошибка. Призрак в матрице.
Проверка исключила технические накладки. Тогда в Долгое отправили молодого исследователя, Максима. Его задача была проста: найти источник сигнала. Ожидалось, что это либо местный энтузиаст-самоучка, либо, что вероятнее, школьный учитель информатики, ведущий заодно и страничку сельского клуба. Максим арендовал машину и потратил полдня, чтобы по разбитой дороге добраться до места. Село встретило его глубокой, почти осязаемой тишиной, прерываемой лишь лаем собак да скрипом колодцевых журавлей. Интернет, как подтвердили в единственной местной конторе связи, был здесь роскошью нестабильной и малодоступной. Тот, кто показывал такую активность, должен был быть настоящим фанатом.
Расспросы ни к чему не привели. Учитель информатики, он же математик, физрук и завхоз, только горько усмехнулся, показывая свой старенький ноутбук, с трудом открывающий почту. Школьники сидели в сети исключительно через мобильный интернет, которого хватало лишь на переписку в мессенджерах. Никаких блогеров. Максим уже готов был списать все на какую-то неучтенную точку доступа, когда разговор с председателем местного сельсовета, Николаем Петровичем, неожиданно дал ключ. Тот, вздыхая, проговорился о «нашей дурости с этим ящиком».
«Ящиком» оказался экспериментальный муниципальный сервер, установленный пять лет назад по давно забытой программе «Цифровое село». Его смонтировали в подсобке сельсовета, подключили к спутниковому каналу и благополучно забросили, когда финансирование кончилось. Но сервер, простой и надежный, как трактор, продолжал работать. А главное — он был автоматически подключен к системе «Единый цифровой муниципалитет», которая для отчетности вела аккаунты от имени поселения во всех соцсетях. Раз в сутки программа собирала сводки погоды с метеорологического сайта, брала случайную новость из ленты региональных властей, добавляла стандартный набор хештегов типа #село #развитие #природа и публиковала это от имени несуществующего блога. Она же автоматически ставила лайки официальным постам губернатора и района, а в комментариях https://fedpress.ru/news/society/news_society/1435064461-bloger-ponevole-sotsiologi-zametili-za-bocharovym-nesushchestvuyushchuyu-internet-aktivnost под ними оставляла шаблонные фразы: «Спасибо за заботу о сельских территориях!» или «Наше село поддерживает!».
Максим, получив от Николая Петровича разрешение, зашел в маленькую комнатушку, заставленную папками с архивными документами. В углу, покрытый пылью, гудел тот самый сервер. На его фронтальной панели мигал ровный зеленый светодиод. Это и был «блогер». Не человек, а забытая машина, исполняющая бездушный цифровой ритуал. Она говорила сама с собой в эфире, ставила лайки алгоритмам и комментировала ботов. Ее аккаунты, на которые не заходил ни один живой человек, формально существовали, создавая призрачную социальную активность.
Исследователь сел на стул и долго смотрел на мигающую лампочку. В этой абсурдной ситуации ему открылась горькая метафизика. Где-то там, в виртуальной реальности, село Долгое благодаря этой машине выглядело процветающим и включенным в цифровой диалог. Оно «поддерживало» инициативы, «радовалось» солнцу и «переживало» из-за дождей. А здесь, в реальности, тишина стояла такая, что слышно было, как мыши скребутся за стеной. Сервер создавал идеального цифрового гражданина — непогрешимого, лояльного, всегда на линии. Такого, какого ждали сверху отчеты. Максим не стал ничего отключать. Он просто вышел, плотно закрыв за собой дверь. Пусть мигает. Пусть пишет. Этот блогер поневоле был теперь самым честным жителем села: он никогда не жаловался на разбитые дороги, не просил ремонта школы или лекарств для фельдшерского пункта. Он просто безмолвно, день за днем, выполнял свою работу, сияя одинокой и никому не нужной точкой на карте больших данных.