Басинский: Как и положено великому актеру, Мольер умер прак­тически на сцене

Четыреста лет назад в Париже родился главный комедиограф мира Жан-Батист Мольер (1622-1673).

Его настоящая фамилия была Поклен, а Мольер — это сценический псевдоним. Отец — придворный обойщик и камердинер короля Людовика XIII. Он обеспечил своему сыну прекрасное образование: юноша закончил престижный иезуитский Клермонский колледж, где изучил латынь, что позволило ему читать в оригиналах римских классиков. По преданию Жан Поклен перевел на французский язык философскую поэму Лукреция "О природе вещей", но перевод этот не сохранился.

От Мольера почти не осталось автографов. Его почерк известен по его подписи на долговой расписке; ее-то сегодня и воспроизводят на обложках и титульных листах изданий мольеровских пьес. Отсутствие подлинников сочинений Мольера породило известный миф о том, что его пьесы на самом деле писал Пьер Корнель. Но это только миф. Не миф, что Мольер ставил свое авторское искусство ниже актерского. Собственно, пьесы он стал писать потому, что его театральной труппе не хватало текстов. Уже в расцвете славы обласканному королевским двором Мольеру предложили титул "бессмертного" во Французской академии, созданной при поддержке кардинала Ришелье. Но это звание обязывало отказаться от выхода на сцену, и Мольер титулу "бессмертного" предпочел любимое актерское ремесло.

Ради него он в молодости отказался и от юридической карьеры и стал играть в одной труппе с комедиантами Жозефом и Мадленой Бежар, вместе с которыми основал "Блистательный театр". Однако театр не выдержал жесткой конкуренции с другими парижскими труппами, и они были вынуждены целых тринадцать лет играть в разных местах французской провинции как площадной театр, что, впрочем, дало Мольеру бесценный опыт работы на народную публику. Впоследствии слишком "народный" язык пьес Мольера даже ставили ему в упрек, но это и обеспечивало их популярность не только среди знати, но и среди простой публики.

Но еще более важный опыт как драматургу ему дала собственная игра на сцене. Хотя по внешности статный красавчик Мольер мало подходил для комедийных ролей, изображавших всевозможные человеческие пороки и недостатки. Дело в том, что в то время не актеры вживались в свои роли, а роли писались под конкретных актеров с учетом их характерных качеств, в том числе и комедийных. Как директор собственного парижского театра, известного как "Труппа Мольера", он порой использовал эти качества довольно жестоко. Если актер хромал, то именно его Мольер заставлял часто и быстро передвигаться по сцене. Актер страдал, а публика хохотала.

От Мольера не осталось авто­графов. Его почерк известен по долго­вой расписке 

В то же время Мольер был решительным реформатором комедийного театра. Он ставил комедию даже выше трагедии и при всей внешней статической комедийности вносил в ее сюжеты истинный драматизм. Так комедия из обычного фарса, с которого начинал и сам Мольер во время его скитаний по провинции, превратилась в искусство высокой драмы.

Искусство Мольера позже высоко оценил сам Гете. "Так велик, что, перечитывая его, всякий раз только диву даешься. Он — единственный в своем роде, его пьесы граничат с трагическим и полностью захватывают, ему никто не осмеливается подражать. "Скупой", где порок лишает сына всякого уважения к отцу, — произведение не только великое, но и в высоком смысле трагическое… Я всякий год читаю несколько пьес Мольера, так же как время от времени рассматриваю гравюры по картинам великих итальянских мастеров" (И.П. Эккерман. "Разговоры с Гете в последние годы его жизни").

Об искусстве Мольера с восхищением отзывался Михаил Булгаков: "И люблю его не только за темы пьес, за характеры его героев, но и за удивительно сильную драматургическую технику. Каждое появление действующего лица у Мольера необходимо, обосновано, интрига закручена так, что звена вынуть нельзя".

Более скептически оценивал Мольера Пушкин, противопоставляя ему Шекспира:

"Лица, созданные Шекспиром, не суть, как у Мольера, типы такой-то страсти, такого-то порока, но существа живые, исполненные многих страстей, многих пороков… У Мольера скупой скуп и только…"

Тем не менее переоценить влияние Мольера на русский театр нельзя. Без него не было бы Фонвизина и Крылова. Влияние мольеровского "Мизантропа" на Грибоедова с его "мизантропом" Чацким также несомненно. Мольеровский "фирменный" прием прямого обращения актера к зрительному залу использовал Гоголь в "Ревизоре". Да и сам Пушкин поначалу хотел назвать свой маленький шедевр "Моцарт и Сальери" "Зависть", то есть использовать тот же мольеровский метод олицетворения в персонаже конкретного человеческого порока. Так же как в "Скупом рыцаре".

Как всякий истинный комедиограф, Мольер имел множество врагов, и среди парижских аристократов, чье поведение он нещадно высмеивал ("Мещанин во дворянстве"), и среди духовенства, ханжество которого обличал ("Тартюф"). Пьесы Мольера нередко запрещались, но это, как водится, только создавало им дополнительную славу.

Как и положено великому актеру, Мольер умер прак­тически на сцене 

К тому же к Мольеру благоволил король Людовик XIV. С этим связан апокриф, что парижский архиепископ отказался хоронить Мольера на христианском кладбище под тем предлогом, что перед смертью он не исповедался и не раскаялся в актерской профессии. Король спросил священника: "На сколько футов освящена земля на кладбище?" "На шесть, сир", — сказал архиепископ. "Тогда похороните его на глубине 8 футов".

Как и положено великому актеру, Мольер умер практически на сцене. Смертельно больной продолжал играть в своем спектакле "Мнимый больной". Во время одного из представлений ему стало плохо. Его отвезли домой, и через несколько часов он скончался.

Источник

Updated: 17.01.2022 — 04:07

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.