#Новости

Мнение по Донбассу.

На очередной пресс конференции В.В. Путина, Захар Прилепин задал вопрос нанесет ли все таки удар ВСУ по Донбассу? Как всегда В.В ответил коротко и ясно по этому вопросу. Вообще то мог бы и не задавать. Достаточно просто проанализировать все что происходит в этом регионе. Я бы в очередной раз не стал бы связывать это к предстоящим ЧМ по футболу. И так все предельно ясно. Да и заметьте что сообщения по официальным канал России  по поводу самой Украины и то что происходит на Донбассе, как то от этого устали слушать зрители. Еще недавно эти разговоры вызвали бы только меланхоличный скепсис: «Мы ждем укропов летом, когда [грязи] подсохнут, а они не приходят, и мы их начинаем ждать зимой, когда [грязи] подмерзнут». Однако в мае начались неожиданно ожесточенные бои под Горловкой, и несколько увядшая тема получила второе дыхание.

Что же произошло под Горловкой?(Самая горячая точка на этой войне) В мае здесь продолжались уже привычные для сторон взаимные обстрелы с небольшими, но регулярными потерями, и рейды ДРГ без решительных целей. 21 мая кризис под Горловкой достиг кульминации — произошла очередная попытка украинской стороны улучшить свои позиции и занять новые рубежи в «серой зоне» в районе поселка Гольмовский. Судя по отчету с украинской стороны фронта, ВСУ попытались занять доминирующий над окрестностями террикон и расширить свою зону контроля. С украинской стороны действовало 10 человек, которые штурмовали позицию, обороняемую шестью солдатами 3-й бригады ДНР. Они вытеснили ополченцев с высоты, но затем попали под удар гаубиц и тяжелых минометов, потеряли командира и его заместителя убитыми, нескольких человек ранеными, и откатились на исходные позиции после контратаки. Для эвакуации попавшей под плотный огонь украинской группы противник пытался использовать резерв, но солдаты резерва в бой не пошли.

Группа, штурмовавшая террикон, сумела выбраться, однако на следующий день ополченцы в порядке возмездия принялись избивать позиции всушников в районе Торецка (Дзержинск) огнем минометов, который корректировали с БПЛА. Результаты этой стрельбы зафиксировал украинский же беспилотник: горящие «Уралы» и БМП были хорошо видны с воздуха. Самый впечатляющий костер получился в результате подрыва грузовика с боекомплектом. Помимо этого, артогнем накрыли контрбатарейную РЛС американского производства. В таком же стиле бои шли и ближайшие несколько дней. Горловка и украинские позиции на подходах к ней накрывались артиллерийским огнем, стороны маневрировали в серой зоне и периодически рвались на минах.

В целом, несмотря на многочисленные прилеты по жилому сектору и новые жертвы среди гражданских лиц, бои под Горловкой так и остались локальным явлением. По уже давно сложившейся практике этой войны, пехотный бой вели считаные десятки бойцов, а то и считаные люди, зато их поддерживала артиллерия бригадного уровня. И то не вся. «Нас это никак не коснулось, — прокомментировал происходящее офицер дивизиона РСЗО ВСН, — «Грады», если что, расчехлят последними».

Эффективность огня ополченцев по технике имеет очевидное — хотя и довольно странное — объяснение. Несколько месяцев назад под Луганском с удивлением рассматривали в бинокль открыто стоящие кунги украинских военных и позиции, по которым в полный рост перемещались люди. Такой же подход к маскировке продемонстрировали и под Горловкой. Боевые и вспомогательные машины были легко обнаружены разведкой ВСН и технично накрыты артиллерией и минометами. Людские потери в этих боях оказались приблизительно равными, ВСН ДНР могут записать себе в актив заметное количество уничтоженной техники. Говорить о радикальном ухудшении обстановки даже конкретно под Горловкой, конечно, не приходится. Да и о большом наступлении эти бои никак не свидетельствуют. В сухом остатке ВСУ приобрели несколько полуразрушенных зданий на нейтральной полосе ценой некритичных, но неприятных потерь в людях и технике.

Происходящее под Горловкой полностью укладывается в логику продолжающейся войны. С точки зрения голой военной целесообразности, все это, конечно, выглядит довольно бессмысленно. Если искать в действиях ВСУ некий общий замысел, нацеленный на победу в войне, то попытки улучшить позиции перед гипотетическим общим наступлением — это максимум подспорье, по принципу «не догоню — так согреюсь». Однако не следует думать, что противник делает то, что делает, просто из тупой жестокости. Стратегия Украины в отношении Донбасса состоит в поддержании непрерывной управляемой гуманитарной катастрофы. Да, безусловно, если украинские вооруженные силы попытаются перейти в решительное наступление и захватить ДНР и ЛНР, их попросту уничтожат. Однако такой задачи и не ставится. Локальные, но постоянные обстрелы объектов гражданской инфраструктуры, нападения на штатских, стрельба по рейсовым и школьным автобусам под Горловкой и Славяносербском, диверсии в городах — все это парализует попытки восстановить в Донбассе нормальную жизнь. К боевым действиям все это, разумеется, не имеет отношения. В момент, когда писались эти строки, сообщалось о новом, уже неизвестно каком по счету, обстреле Донецкой фильтровальной станции.

Разумеется, все это проделывается не для того, чтобы рассказать очередную душераздирающую историю о боевиках, обстреливающих самих себя. Смысл этих действий именно в том, чтобы никакой человеческой жизни в Донбассе не было. В этом же жанре выступают диверсионные группы, действующие в самих Донецке и Луганске. Над «укроДРГ» принято ритуально смеяться, однако сейчас, когда линия фронта давно устоялась, через передовые блокпосты в обе стороны проходят тысячи людей каждый день. Работа, семейные обстоятельства, личные дела — все это вполне по-человечески понятно, но встроить в такую людскую массу агента — задача несложная. Например, именно такая «несуществующая» группа прошлым летом классическим терактом (бомба в мусорном баке) убила женщину-военного медика в Луганске. Такими акциями, разумеется, сложно нанести действительно тяжелый ущерб, но возможно постоянно держать в напряжении. То, что кампания против

Донбасса в результате становится длящимся военным преступлением, вряд ли кого-то заботит. Да, в Донбассе дела обстоят не настолько плохо, как можно было бы думать, и повсеместного Сталинграда не наблюдается, многие предприятия возобновили работу после активных боевых действий — но эти усилия вкупе с российскими вливаниями позволяют только поддерживать жизнь в регионе, не более. Нестабильность, туманное будущее, неясный статус региона и риск получить снаряд в непредсказуемый момент приносят намного больше вреда хозяйственной жизни и сильнее подрубают моральное состояние людей, чем даже непосредственный ущерб от обстрелов. Будет ли все же наступать ВСУ полномасштабными боевыми действиями? Однозначно вряд ли. Да  будут какие то локальные стычки, но не более. Учитывая известный уровень интеллекта Порошенко и его окружения, а также глубину и качество планирования — да, исключать такого варианта нельзя. На фронте достаточно слабых мест, чтобы попробовать сделать резкий выпад. К тому же задача такого наступления необязательно должна предусматривать захват сразу Донецка и Луганска.

Новая крупная операция с обстрелами городов и выводом из строя некоторых объектов гражданской инфраструктуры сразу воскресит все ужасы 2014/15 годов, а вместо атак на крупные центры можно попробовать быстро захватить городок поближе к линии фронта, вроде Славяносербска. В принципе ВСУ имеет достаточно живой сил для таких действий. Точный состав сил сторон неизвестен, но речь идет по крайней мере о 70 тысячах солдат и офицеров в зоне конфликта (и 250 тысячах — в ВСУ в целом) против 40. Многие позиции ВСН защищают только жидкая цепь опорных пунктов и минные поля. Даже бедная и в среднем плохо обученная украинская армия в состоянии задавить ВСН просто массой людей и стали. Тем более что плотность редутов ВСН неравномерна: где-то практически уставная, где-то — мизерная. Правда, не следует думать, что ВСНовцы в окопах беззащитны и вовсе не имеют, чем ответить. У ополченцев все не очень хорошо обстоит с различным вспомогательным снаряжением — медицины, хорошей оптики (особенно ночной), запчастей, электроники, средств связи и личной защиты многим не хватает.

Однако обычного вооружения на передовой огромное количество, а в тылу — убойный набор артиллерии всех калибров и видов. Собственно, передовые пикеты и не предназначены для того, чтобы отбить крупное наступление противника. Их задача — продержаться достаточное время, чтобы громко крикнуть «Противник!» до подхода резервов. Конечно, численное превосходство противника никуда не девается и в этом случае, и лобовое столкновение всех сил ВСУ и всех сил ополчения кончится разгромом. Неприятель банально опирается на ресурсы сорокамиллионной страны, и в состоянии восстановиться даже после очень тяжелых потерь. Ополчение не может позволить себе даже размена в существенном количестве: ВСУ могут поставить достаточно солдат на место убитых и раненых. Это же обстоятельство делает совершенно наивными любые разговоры о наступлении ополченцев. Даже если привлечь к нему добровольцев, вернувшихся в Россию или разошедшихся по домам в Донбассе, наступающие группировки слишком быстро сточатся.

Однако остается фактор, официально пока так и не признанный, но общеизвестный в зоне боевых действий. Все прекрасно понимают, в том числе в штабах в зоне боевых действий, и в кабинетах в Киеве, что наступление ВСУ. Допускаю что в случае обострения обстановки все же задует «Северный ветер», дабы не допустить полного выхода войск ВСУ к границам РФ.. Но предстоящие наступления украинской армии будут выглядеть именно так: булавочные уколы по позициям ВСН, отход с потерями, удары по гражданским объектам, «чтоб жизнь медом не казалась», и так бесконечно. Между тем со времен 2015 года прошло много времени. ВСУ в целом восстановили боеспособность, шока образца 2014 года давно уже не наблюдается, более того, со времен поражения под Дебальцево противник начал активно формировать новые соединения. Да, многие части уже давно научились жить с усеченным комплектом бронетехники и артиллерии, однако это батальоны и бригады, влияющие на оперативную обстановку даже в таком виде.

Да, украинские войска уже испытывают нехватку некоторых видов боеприпасов, однако на короткую интенсивную кампанию имеющихся средств все равно хватит. Украине удалось восстановить и оснастить подготовленными экипажами несколько десятков боевых самолетов и вертолетов, так что ситуация осени 2014-го и зимы 2015-го, когда небо было практически очищено, вряд ли повторится в новой гипотетической кампании. Все это означает, что в случае, если стороны решат снова поставить на карту многое, российской армии, очень вероятно, придется вмешиваться в конфликт всерьез — без «вежливых анонимов», со своим лицом и, соответственно, всем арсеналом. Трудно сказать, насколько в Кремле склонны взяться за саблю. Там все же надеяться на политические решение данного вопроса. Однако до сих пор все попытки склонить противоположную сторону к диалогу натыкались на принципиальную недоговороспособность Киева. Если в Москве рассчитывают на то, что президент, который придет на смену Порошенко, окажется более удобным партнером для переговоров, то стоит признать, что оптимизм Кремля поистине неисчерпаем. Безусловно, наилучшим вариантом была бы реализация какого-либо бескровного решения. Однако сейчас, в 2018 году, разговоры о «грозном молчании» вызывают разве что горькую иронию, а попытавшегося всерьез произнести слово «Минск» в Донецке примут в лучшем случае за блаженного.

В том, что Россия и Донбасс выиграют эту войну, сомнений, в действительности, нет. Пути, чтобы завоевать Донецк, не говоря уже о Крыме, у Украины отсутствуют. Однако и ВСН не сможет хотя бы отогнать ВСУ на такое расстояние, чтобы блокировать обстрелы основных центров ЛДНР. Патовую ситуацию могут сломать дипломаты — но они до сих пор ничего не добились. Ее может изменить российская армия — но она сейчас стоит на месте. И чем дольше будут искать выход из этого клинча, тем длиннее будут ряды могил на кладбищах Украины,  Донецка и Луганска. А это значит что война перейдет в длительное противостояние. К примеру, Нагорный Карабах. Там война длится с 1987 года и до сих пор не остановлена. И политическим путем этот конфликт до сих пор не решен. А это значит что конфликт на Донбассе может перейти именно в эту фазу.

На этом все.

Click to comment

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

To Top
 
Перейти к верхней панели