#История

ПРАВДА «О ПОСЛЕДНЕМ БОЕ МАЙОРА ПУГАЧЕВА»(ЧАСТЬ 2)

ЧАСТЬ 2

Читать первую часть

Побег состоялся ночь с 25 на 26 июля 1948 года. В наличии было лишь трое надзирателей. Существенно не хватало и бойцов охраны, и оттого часовые на вышках по периметру лагеря (эти часовые присутствуют и поднимают тревогу и в рассказе В.Шаламова) не выставлялись здесь ни днем, ни ночью. Лагерь практически не охранялся.

И в ту ночь с 25 на 26 июля, как и во все предыдущие, на лаг. пункте №3 на дежурстве были: вахтер Перегудов (на вахте лагеря, с пистолетом в кобуре), собаковод Светкин (дремал на той же вахте, оружие ему не полагалось) с тремя собаками, расставленными «по точкам», и дежурный, он же старший надзиратель Васильев (на территории лагеря, безоружный). Итого: один пистолет и три овчарки против 490 з/к. Это охрана?

В двенадцатом часу ночи Солдатов позвал сержанта охраны Васильева чифирнуть к Тонкоговову. И Васильев пошёл. В «каюте» сидели Тонконогов, Пуц и Сава. Не успел Васильев расположиться, как Солдатов схватил его за руки, а сзади ему на шею набросили ремень и стали душить. Солдатову, заманившему надзирателя в барак, выпала, как пишет В.Шаламов, «честь начать это дело». Труп положили на койку.
Тонконогов и Сава пошли к домику вахты у ворот лаготделения. Там находились только вахтёр Перегудов, вооружённый наганом, и собаковод Светкин – не только без оружия, но и без собак. Дремали эти двое или запросто впустили зэков, но захват произошёл легко и быстро: Перегудова задушили, а Светкина связали, заткнули кляпом рот, уволокли в свой барак и положили на ту же койку. Телефон на вахте оборвали.
Тут к вахте приблизилась жена Перегудова, Серафима. Её схватили, связали и отправили туда же, в каюту Тонконогова. Она не догадывалась, что лежит рядом с трупом мужа.

В это время Солдатов и Игошин пришли на кухню, чтобы загрузиться продуктами. Но там ещё возились повар с подручными. Угрожая тесаком, заговорщики загнали повара с командой в кладовку и заперли.
Около часа лагерь был во власти беглецов. Они сами следили, чтобы никто не поднял тревоги. И вот когда в распоряжении группы оставались считанные минуты, Тонконогов послал в другой барак за Янцевичем и Клюком. Бригадир Янцевич тоже был «в авторитете», а Клюк работал у него звеньевым. Но главное, Янцевич имел доступ к золоту. Он мог скопить не жалкие граммы, а солидное количество «рыжевья». Возможно, он нёс «золотой запас» группы, но об этом знали только он и Тонконогов.
Наконец, все двенадцать собрались на вахте. Они ждали конвоира, который в это время должен был вести бригаду зэков к шахте, в ночную смену. И вдруг во всём лагере погас свет. Неизвестно, выпал ли беглецам козырный туз или у Тонконогова был ещё один, тайный сообщник. Возможно, бригадир изменил день и час нападения именно с учётом возможности обесточить лагерь.

Боец Грызункин с винтовкой на плече вошёл в помещение вахты. Сава схватил винтовку за ствол, Тонконогов приставил наган к животу: «Руки вверх!». Конвоира быстро связали и отправили к остальным. Только теперь беглецы заперли барак снаружи.
Теперь им предстояло захватить помещение охраны лагеря, находившееся снаружи, недалеко от ворот. Беглецы построились в колонну по двое, будто бригада идёт в шахту. Могли бы и не строиться: тьма стояла кромешная.

Подошли к казарме, постучали в дверь. Дежурный Рогов спросил: «Кто там?» Он должен был поднять тревогу ещё раньше, когда погас свет, но не сделал этого. Тишина за дверью настораживала. Раздался звон стекла, нападавшие высадили окно, ворвались в дежурное помещение и начали стрелять из нагана и винтовки. В смежном помещении, где спали бойцы, поднялась паника, охранники в одном белье выскакивали в окна. Беглецы взломали «пирамиду» и расхватали оружие. Хватило не всем, чуть не передрались. Тут выяснилось, что Тонконогов в темноте и суматохе ранил в руку Гоя: тот был в вохровской шинели, вот и нарвался на пулю.

Оружия и боеприпасов взяли много. Всего было захвачено: 7 автоматов, 1 ручной пулемет, винтовки, револьверы, свыше 1000 штук патронов. Но стрельба не входила в их планы. Все кинулись к дороге на Ягодное. Впопыхах даже бросили сумки с провизией. Беглецы рассчитывали перехватить какую-нибудь машину. Но в ночное время прождать можно было и до утра. Через десять минут бессмысленного ожидания решили свернуть в тайгу.
На этом везенье беглецов окончилось. Но они этого не знали, всё ещё надеялись, что подфартит.

Услышав выстрелы, начальник лагеря Аким Проскурин побежал на вахту. Там он увидел разгром и оборванный провод телефона. Тут вернулись бежавшие бойцы взвода охраны. Вскоре нашли Светкина, Грызункина, жену Перегудова и самого вахтера, окоченевшего. Посыльный уже мчался в дивизион, расположенный в полутора километрах.
Тем временем начальник лагеря скомандовал побудку. Зэков быстро пересчитали. Отсутствовали двенадцать. Быстро узнали, кто именно бежал.

Прибыл лейтенант Кондратов с дивизионом – двадцать два бойца, с ними собаки. Овчарки сразу взяли след. В темноте шли не быстро, опасаясь напороться на засаду.
…Беглецы шли тайгой. Старались не потерять направление: посёлок Эльген – и дальше тайгой до Якутска. В пути надеялись разжиться картой у геологов.

Шли всю ночь, всё утро. Днём сделали короткий привал. Худенко написал в дневнике: «Скоро сутки, как мы свободные граждане. Как-то легче дышится, иначе светит солнце. Ты идёшь, дышишь на полную грудь и рассматриваешь по сторонам. Боже мой! Как дорога воля человеку, и сколько бывает нужно переносить страданий, горя прежде, нежели опять испытывать это трепетное биение сердца. Животное, птица и те хотят на волю, если они в клетке, а то человек… Но бог с ней, со всей той прошлой жизнью, – живем настоящим. Нас 12 чел. Имеем пулемёт, 7 автоматов, 3 винтовки, 3 нагана, бинокль, компас и достаточное количество амуниции. Сегодня весь день проходит в усиленном марше. Нас, конечно, преследуют. Мы очень уставшие, но бодрые духом и в настроении. Враг настигает, примем первый бой».

К вечеру дистанция между беглецами и преследователями сократилась. Тонконогов приказал залечь в кустах вдоль берега ручья.Показались солдаты. Беглецы ударили из всех стволов. В ходе боя был ранен в лицо Пуц, который потерял сознание и Гой в руку, бандиты стали отступать бросив ручной пулемет. При отходе Тонкогонов добил Пуца выстрелом в голову. У преследователей, кажется, подстрелили собаку.
Трое из двенадцати – Худенко, Игошин и Янцевич-сбежали с места боя еще раньше и на условленное место не вышли.

Весь этот день другой раненый, Гой, старался не попадаться Тонконогову на глаза. боялся, что тот его пристрелит как Пуца. Всё-таки попался. Тонконогов отобрал у него автомат и дал вместо него наган.
Вечером того же дня беглецов снова настигли. На этот раз перестрелка длилась дольше. В ходе боя лейтенант Кондратов неосторожно высунулся из укрытия и тут же получил пулю в голову. Ещё двое бойцов были ранены. Потеря офицера вынудила прекратить преследование.
Во время отхода ещё трое беглецов отбились от основной группы – Гой, Демьянюк и Солдатов.

К тому времени уже были перекрыты дороги, расставлены засады. Спасти беглецов могло только чудо. Впрочем силы преследователей и у Шаламова и в «фильме» сильно преувеличены: машины на всех дорогах, самолеты в небе (а что, спрашивается, с того же Ли-2 разглядишь? был бы вертолет или АН-2 хотя бы — тогда другое дело, к тому же и искать угнанный грузовик смысла не было — беглецы двигались тайгой, это было известно уже 26 июля)

На четвертый день случился последний бой группы Тонконогова. Он, Клюк, Бережницкий, Маринив и Сава, понимая, что терять нечего бились насмерть. Им удалось ранить двух солдат. Как проходил и как окончился этот бой, неизвестно. Описания последнего боя группы Тонконогова в материалах архивно-следственного дела нет. Видимо, он случился 29 июля. Этим числом помечен протокол осмотра места происшествия, составленный оперуполномоченным райотдела МВД по СГПУ мл. лейтенантом Мелеховым: «(…) в районе 12 километра от пос. Эльген Среднеканского района произвел осмотр места происшествия. Осмотром установлено, что на расстоянии 2-х км от дороги в левую сторону идущей от пос. Эльген на Мылгу в тайге в разном положении, в радиусе 25 метров лежало 5-ть трупов мужчин».
Это были Тонконогов (из акта о смерти: «Диагноз. Огнестрельное ранение мозгового черепа с разрушением мозгового вещества»), Клюк (из акта о смерти: «Диагноз. Многочисленные ранения грудной клетки с размозжением легких»), Бережницкий (из акта о смерти: «Диагноз. Сквозное пулевое ранение черепа»), Маринив (из акта о смерти: «Диагноз. Слепое ранение груди слева») и Сава (из акта о смерти: «Диагноз. Слепое пулевое ранение черепа с повреждением затылочной кости и мозга»).

В числе причин смерти в четырех случаях из пяти названа кровопотеря. Значит ли это, что раненых попросту бросили без медицинской помощи, хотя, напомню, что в группе преследователей были два мед. работника? Акты о смерти помечены 31 июля. Возможно, разница в два дня объясняется тем, что акты о смерти составлялись уже в больнице прииска имени Максима Горького. Скорее всего обозленные сопротивлением и потерями солдаты просто добили зэков (впрочем я так бы и поступил, учитывая, что в СССР на тот момент времени была отменена смертная казнь)

Группа Худенко, Игошин и Янцевич двигались на север. Уже наутро после первого боя Худенко записал: «Оказалось, что Тонконогов хороший организатор, но как военный командир никуда не годится…» Ещё через день: «Хочем сильно кушать…»
Стали попадаться косцы – заготовители из окрестных лагерей, но еды у них не было. На привалах беглецы варили грибы. Первого августа Худенко отмечал: «Сегодня неделя, как мы на воле. Как хорошо, как приятно. Мы бодрые, но заметно ослабели. Сегодня будем стеречь подводу с продуктами для сенокоса. Миша приболел. Это меня очень беспокоит».

Болезнь Янцевича была некстати. На другой день Худенко с Игошиным пошли на дорогу караулить подводу, а Янцевич остался в стогу сена. Подвода оказалась с секретом: в ней сидел охранник с автоматом, он открыл огонь. Худенко и Игошин бросились обратно в тайгу, вернулись к стогу, где оставили Янцевича, но того и след простыл. Может, он убежал, заслышав выстрелы, а может быть, ушёл ещё раньше?..

С Худенко и Игошиным случилось иначе. На берегу Мылги лодочник-перевозчик позвал их в свою сторожку. Там ждала засада. Взяли обоих тихо. Их задержал Куприян Абросимов, сержант, лагерный надзиратель (однако не с того лаг. пункта №3, с которого бежали каторжане). Вместе с группой бойцов он был послан в засаду на переправу через Мылгу, в место, которое называлось «16 километр». 7 августа Абросимова допросил оперуполномоченный райотдела по СГПУ лейтенант Трофимов. Наутро повели пленных в ближайший райотдел МВД. По пути, как сказано в показаниях сержанта, старшего по команде, «задержанные воспользовались густым лесом по обе стороны тропы и хотели скрыться в лесу». Сержант и ефрейтор стреляли якобы вдогонку, с расстояния двадцать метров. Один уложил свою цель с первого выстрела, другой со второго. Ну что ж и тут «награда» настигла своих героев. Так сказать собакам (не в обиду настоящим собакам, особенно служебным овчарках, сыгравшим крайне важную роль в этой истории)-собачья и смерть…
В конце июля Демьянюк и Гой вконец обессилели. Решили сдаться. Для начала спрятали оружие – автомат и наган. Дошли до какой-то реки и рухнули на песок, уснули.

По реке сплавлялась группа работников совхоза «Эльген»: боец охраны сержант Киготкин, пожарный из бывших з/к и какая-то женщина. Они заметили двух лежащих мужчин, пристали к берегу. Сразу заметили лагерные номера на одежде. Демьянюк и Гой признались, что они из банды, рассказали, где спрятали оружие. Присутствие свидетелей, женщины и бывшего зэка, возможно, спасло им жизнь. Их посадили на плот и повезли. Беглецы вели себя смирно, только ужасно материли всех подряд.

Демьянюк последний свой бой и последующие события описывал на допросе 6 августа так:
«Мы с Гоем сразу пошли в правую сторону, остальные ушли влево. Позднее мы слышали перестрелку. Мы с Гоем ушли в лес и там переночевали. На третьи сутки (т. е. 28 июля) мы с Гоем пошли в низ по течению неизвестной речки, дошли до лодки и на этой лодке переплыли реку. Переплыв реку я был с автоматом с полным зарядом, а Гой имел револьвер с патронами. Мы с ним шли по реке целый день, но ни кого не встретили и зашли на островок в лес там переночевали. Утром мы с Гой решили спрятать оружие в траву, а сами возвратились обратно с целью увидеть людей и сдаться в плен. На 5-е сутки мы с Гоем будучи голодными легли днем спать около реки и не слышали как к нам подплыли на плоту 6–7 человек, одна из них женщина и нас разбудили. Они нас спросили, кто мы такие. Мы им рассказали, что мы участники банды и они нас забрали, посадили на плот и по речке спустили к воинской части, где и сдали органам».

Солдатов брёл по тайге, спустился к реке Таскан. На берегу стоял заброшенный барак. Солдатов вошёл и упал на нары. Около четырех часов утра он проснулся – где-то слышался разговор. Выглянул в окно и заметил человека, выстрелил в него из винтовки, не попал. Появился второй, с автоматом. Солдатов выстрелил, опять промазал. Выскочил наружу через другое окно. Увидел двух лошадей, вскочил на одну и поскакал в заросли. Вдогонку неслись автоматные очереди.

Лошадь унесла Солдатова куда-то в сопки. Он отпустил поводья, надеясь, что лошадь сама вывезет его к жилью. Солдатов трое суток, скорее по ее воле, чем по собственной (на следствии он скажет, что лошадь возила его одним и тем же маршрутом и он ничего не мог с ней поделать, что в общем-то удивительно, коль скоро герой наш вырос хоть и в подмосковной, но все-таки деревне и лошадь, наверное, видел не впервые), скитался по окрестностям посёлка Лыглыхтах — станции узкоколейки, по которой возили уголь на Тасканский энергокомбинат. Голодал, раз у встреченного ссыльнопоселенца Петрова М.И. разжился табаком и спичками. Оставшись без лошади, 31 июля зашел в поселок — сначала на разведку, да и голод гнал к людям. На другой день решил сдаться, потому и пошел в людное место. Почему в людное, понятно: здесь, предполагал беглец, охрана стрелять не будет. Первого августа (на этот день первоначально был назначен побег) Солдатов пошёл в посёлок сдаваться. Специально прошёл по людным местам, чтобы его все видели. Сержант Ефимов задержал беглеца. При нём была винтовка, 39 патронов и 65 грамм золота. Он не ошибся, но имя своего пленителя-спасителя запомнил, наверное, на всю жизнь.

По документам, Янцевич погиб последним из всех участников побега, 26 августа. И уйти ему удалось дальше всех. Почти через месяц после побега Янцевич объявился за сотню верст, в соседнем Среднеканском районе. Приближалась осень, жить в тайге становилось всё труднее. Янцевичу нужна была карта, продукты и тёплая одежда. Надо было на что-то решаться. Он пришёл на заготовительный пункт посёлка «Сопканья», в 210 км от поселка ТасканРИК. У него был автомат с тремя дисками. Сторож Рахманов уверял потом, что Янцевич пытался его убить, но автомат дал осечку. Но затем они как-то поладили, и Янцевич остался с Рахмановым дожидаться охотников-заготовителей.

Двадцать шестого августа пришли трое охотников. Они видели в тайге следы Янцевича, видели следы и других беглецов-одиночек, знали, что основная группа Тонконогова уничтожена. Рахманов сказал охотникам, что беглец на реке ловит рыбу. А дальше начинаются чудные дела. Охотники будто бы пошли арестовывать Янцевича и ненароком убили его. Потом закопали труп и отправились дальше охотиться.

Только через месяц Рахманов сообщил о происшедшем по начальству. Допросили охотников. Труп был доставлен из тайги ещё через полтора месяца. Опознать его было невозможно. В протоколе медицинского осмотра сказано, что доставлен труп «предполагаемого з/к КТР Янцевича». Только вот покойный был среднего роста и нормального телосложения, а Янцевич – всего-навсего 155 см росту и щуплый. Но дело давно пора было закрывать, и его закрыли.

Продолжение завтра в это же время

автор : Роман Кузнецов

Источник

Группа по борьбе с антироссийской пропагандой: https://vk.com/blockukrop

Click to comment

Добавить комментарий

ТОП НЕДЕЛИ

Flag Counter
To Top
Перейти к верхней панели