#История

#ДелаМинувшихДней_АНТИУКРОП. ЭСТОНИЯ: ЖАРКИЙ РУССКИЙ МАЙ

ЧАСТЬ 2

Забытые «Иваны»

— Я бы вернулся, но России мы тоже совсем не нужны, — горько констатирует 54-летний Юрий, житель «русского» спальника Ласнамяэ.


Читать материалы по теме

Обычные бетонные коробки, маргинальное гетто, туристов сюда не водят. Зато тут любят снимать местные телевизионщики, чтобы показать: русских жалеть нечего. Сами во всем виноваты. Ленивы. Необразованны. Бухают. Да еще и с амбициями, мол, народ-победитель.

В этом, как ни странно, есть горькая доля правды. Эстонские русские — в большинстве своем потомки простых работяг, приехавших восстанавливать регион после Второй мировой. Рафинированные эстонцы занимали руководящие должности. Русские «Иваны» строили и плотничали, трудились на рыбзаводе и предприятии «Двигатель», в морском порту и на добыче сланцев, наверх не рвались, да и перекрыт изначально был им этот путь. В национальных республиках, особенно в таких сложных, как прибалтийские, главенствовали исконные кадры.

— Среди чиновников и раньше было немного людей с русскими фамилиями, а сейчас вообще осталось меньше трех процентов, — рассказывает местная жительница, просившая не называть ее имя. — Когда началась неразбериха с отделением от СССР, многие наши люди сначала унижались, чтобы добыть нужные документы, сдать экзамен по языку, оформить гражданство. Я лично была свидетельницей, как пожилую женщину заставляли переделывать анкету несколько раз только потому, что она не тот хвостик букве приписала. А потом в какой-то момент нам стало все равно…. Нет гражданства, ну и плевать, не уважаете вы нас — и пожалуйста, мы тоже вас в упор не видим, специально будем жить как хотим.

В эстонском языке 14 падежей. Говорят, понимать его просто, заговорить — гораздо труднее. Кроме того, существует несколько категорий сложности, на которые разделен здешний экзамен. Если хочешь работать дворником, это одна категория, директором — совершенно иная. Раньше каждому новому гражданину требовалось признать еще и факт советской оккупации. Сейчас требуют не так рьяно. Но и желающих стать эстонцами «по паспорту» тоже почти не осталось.

Когда-то треть жителей республики составляли русские. Сейчас осталось немногим более 20 процентов, и не только потому что уехали. Просто перестали указывать в опросниках национальность. «А смысл? — пожимает плечами 25-летняя Ирина. — Типа у русских собственная гордость? И как это поможет мне в жизни?»

54-летний Юрий из рабочего района Ласнамяэ неохотно делится, что устроился охранником в коммерческую службу, где язык не настолько важен, зато с гордостью вспоминает о дочери, которая сейчас оканчивает престижный университет Старого Света.

— Естественно, домой она не вернется, — убежден отец. — С европейским паспортом ей все дороги открыты, а что делать в Эстонии? Деревня она и есть деревня, хоть и находится в ЕС.

Сам Юрий периодически отправляется на заработки в скандинавские страны. Ему, как негражданину, разрешено официально работать на территории Евросоюза. Русскоговорящие педагоги массово перебираются гувернантками в семьи нуворишей — на Лазурный берег, в Ниццу. Их непередаваемый прибалтийский акцент и стильная сдержанность чем-то напоминают аристократическую британскую чопорность. Олигархам нравится.

— А сюда, на наши места, на всякую поденщину приезжают трудиться украинские гастарбайтеры. Все же мы, русские эстонцы, немного избалованы цивилизацией, а они вообще ничего не требуют, готовы за копейки пахать сверхурочно, без выходных, — продолжает охранник Юрий.

— Те, кто хотел получить гражданство и остаться, давно получили паспорта. Остальным оно не нужно. Ведь что дает гражданство? Право поставить закорючку на парламентских выборах. На муниципальных же, куда более важных, ведь на них решаются конкретные вопросы местного самоуправления, могут голосовать и неграждане, — объясняет Андрес Вальме, коренной эстонец, родившийся в семье военных в немецком Магдебурге, проживший много лет в России и уже в зрелом возрасте вернувшийся на историческую родину. Занимается спасением русских военных могил, белогвардейских и советских. С горечью констатирует нехватку средств. Между тем на нацистское кладбище под Нарвой немецкое правительство после развала СССР мигом выделило 2 миллиона марок. И сейчас ежегодно добавляет — уже в евро. Справные каменные кресты покоятся на свежескошенной майской траве…

В провинциальном городке Ихве близ Нарвы, где живет Андрес Вальме, 9 Мая только он, получив разрешение муниципалитета, в гордом одиночестве прошагал «Бессмертным полком» по своей улице.

Мимо пятой тюрьмы

Русские коммерсанты, общественники, политики. Позади времена, когда наших зажимали и заставляли по десять раз переписывать анкеты. Когда для того, чтобы прорваться наверх, приходилось отказываться от российского подданства. Ныне Эстония стремится произвести благоприятное впечатление на руководство Евросоюза с его тягой к толерантности — а она включает в себя не только однополые браки, но и равноправие для национальных меньшинств.

Более того, есть планы раскрутить лояльное властям русскоязычное телевидение. Задача — «перевербовать» самую большую диаспору, втянуть русских в реальную жизнь страны. Одна проблема. Вспоминая годы унижений, соотечественники не спешат интегрироваться.

Я попыталась пообщаться с главой «русского» ТВ госпожой Дарьей Саар (эстонская фамилия — следствие замужества), но медиаменеджер не стала рисковать. Российских журналистов, тех, кто все-таки умудрился прорваться через пограничные кордоны, тут не любят, считая кремлевскими пропагандистами.

Депутат Европарламента Яна Тоом (фамилия — тоже от супруга) считается пророссийски настроенным политиком, за что неоднократно подвергалась яростным нападкам националистической прессы. 9 Мая госпожа Тоом находилась возле Бронзового Солдата.

— У входа на военное кладбище мы собирали автографы в поддержку лиц без гражданства, проживающих в Эстонии и Латвии. Достаточно всего нескольких подписантов, чтобы петиция за право неграждан голосовать на выборах в Европарламент была принята, но мы решили, что с большим количеством фамилий она будет выглядеть убедительнее, — говорит Яна Тоом. Этот документ могут рассмотреть в Брюсселе не ранее чем через год…

Другая недавняя инициатива политика заключалась в том, чтобы провести масштабное исследование межнациональных отношений в республике. Выяснилось, что эстонцы в массе относятся к русским прямо-таки замечательно. Более двух третей эстонцев считают русскую культуру интересной, а три четверти полагают, что знание языка бывших «оккупантов» строго необходимо всем живущим в Эстонии. «Стремление выучить чужой язык может свидетельствовать о желании лучше понять народ, который на нем изъясняется», — госпожа Тоом настроена очень оптимистично.

И вот на этом теплом, политкорректном пространстве — вдруг, ни с того и ни с сего, — несогласованная с властями акция «Бессмертного полка».

— Ее не подтвердили не в угоду политическим причинам, а потому что рядом протянулась новая скоростная магистраль, которую очень сложно перекрыть. Там несутся машины и рейсовые автобусы, — разъясняет депутат. — Только из-за этого людям была предложена другая дорога, но они все равно решили выступить по запланированному маршруту.

В результате власти выдали эстонскому «Бессмертному полку» предписание организованно, но тихо, проследовать мимо пятой городской тюрьмы. Ничего унизительного — это, мол, самый удобный и никому не мешающий путь.

Бессмертный Таллин

«Бессмертный полк» едва не дрогнул накануне. Главный организатор Дмитрий Линтер, заранее подавший необходимые для марша документы, в последний момент был задержан на границе. Он пытался провезти в Эстонию копию флага Победы. Линтера отпустили. Но буквально за несколько часов до начала шествия снова доставили в полицию. Акция опять оказалась на грани срыва. И все-таки люди рискнули и вышли на старый маршрут, многие просто не знали, что полагается идти к тюрьме…

— Ваше мероприятие здесь не разрешено. Вы мешаете другим прохожим. Вы должны разойтись и не собираться на тротуаре, пока народ подтягивается, — не устает повторять страж порядка. Эстонское телевидение бросается хоть к кому-нибудь, чтобы взять интервью. «Мы передадим все, что скажете, почему вы не желаете говорить», — чуть не плачет юная корреспондентка. Но люди стоят стеной и молчат.

— Это наша земля и наше небо. Их отбили наши предки, поэтому мы будем жить здесь так, как хотим. И вы не сможете нам запретить, — прерывает молчаливое единодушие худенькая девушка с младенцем на руках.

Движение начинается. Узкие тротуары, прижатые к зданиям, заполняются людьми с лицами, светлеющими на глазах. Каждый шагает как бы сам по себе, но — одновременно — все вместе. Новые участники возникают будто ниоткуда, быстро вливаются дружными стайками из соседних переулков, вот уже широкая улица полностью перекрыта нескончаемым человеческим потоком. Люди идут по мостовой, а по воздуху на деревянных древках плывут портреты их героических близких.

В полной тишине притормаживают машины. Ни гудков, ни возмущенных возгласов водителей. Все словно оторопели. Полиция опасается подступить ближе и не знает, что делать, видимо, поэтому сопровождает на всякий случай народное шествие несколько в отдалении.

Остается позади знаменитая натовская база, где скопилась за забором свеженькая военная техника, ее постоянно пополняют — вероятно, на случай, если Путин нападет на Эстонию, как любят пугать здешние националисты.

— А вы знаете, мы даже благодарны тем, кто тогда, в апреле 2007-го, убрал Бронзового Алешу с Тынисмяги, — повторяют идущие, словно кивая в ответ моему первому встречному в этот день, водителю Калле. — До того момента русских ничего не объединяло. Мы привыкли к унижениям в стране, где родились, выросли, где нас считают оккупантами. Смирились. И вдруг… Это спасение памятника, до которого никому прежде не было дела, — оно нас изменило. Мы стали другими. И остаемся другими. Мы больше никого и ничего не боимся.

Никто не знает, что будет дальше. С этого дня и часа. «Бессмертный полк» заставил нарушить хрупкое равновесие, установившееся после событий 2007-го года, когда переносили Бронзового Солдата. Русский мир, ранее ограниченный кладбищенской оградой, устремился вовне, подобно Балтийскому морю в шторм, выходящему из берегов. Может, все успокоится, утихомирится и снова потечет путем неотвратимой всеобщей евроинтеграции. А может…

«Пусть эти русские идут, куда хотят», — наконец раздается неформальная команда. И русские идут. И плывут по небу наши портреты…

Источник

Группа по борьбе с антироссийской пропагандой: https://vk.com/blockukrop

Click to comment

Добавить комментарий

ТОП НЕДЕЛИ

Flag Counter
To Top
Перейти к верхней панели