#История

25 мая 2018 — «История» — #КраснаяАрмия

Уничтожение польской армии в Корсунском сражении

370 лет назад, в мае 1648 года, русские и крымские войска под началом Богдана Хмельницкого уничтожили польскую армию коронного гетмана Потоцкого под Корсунем.
Перед битвой

В то время, когда казаками Хмельницкого был уничтожен польский отряд при Жёлтых Водах, коронный гетман Речи Посполитой Николай Потоцкий стоял с войском близ Черкасс. Ничего не зная о поражении своего авангарда, польское войско медленно продвигалось на юг, чтобы закрепить предполагаемую победу молодого Потоцкого.

Продвижение было весьма неспешным и перемежалось пирами и попойками. Да и как быстро идти, когда и сдвинуться с места сложно. Казалось, ехали не на войну, на праздник. Каждый магнат и пан приезжал в лагерь не только своими хоругвями (дружинами, отрядами), но и с многочисленной челядью, обозами. Здесь были и запасы снеди, вино, и посуда, и одежда, и ковры. Казалось, о войне никто и не думал. Ежедневно устраивались пирушки, паны кичились друг перед другом богатством, былыми подвигами. Да и с кем воевать-то? С хлопами», рабами, голодранцами? А они ум, гордость и сила Речи Посполитой. Армия Польши была одной из самых мощных в Европе. Поэтому время летело незаметно; никто и не беспокоился о том, что уж много дней прошло, а об отряде молодого Потоцкого ни слуху ни духу. Пировали и гуляли день и ночь.

3 мая 1648 года неспешно прошли Чигирин. До Жёлтых Вод оставалось более ста верст, а никаких известий от передового отряда не было. После обычных споров, решили разослать вокруг разведывательные отряды и готовить позиции для артиллерии. Вскоре в лагерь пришлось страшное известие о гибели передового отряда. Её принёс раненый солдат, которому удалось спастись. Сначала ему не поверили, не хотели верить в поражение польских войск от «голодранцев». А когда осознали, что это правда, польский лагерь охватила растерянность. Узнали, что Хмельницкий уже близко с бесчисленным войском и татарской ордой, по уверению беглеца. Растерянность поляков увеличивалась поведением Потоцкого-старшего, он был в гневе, ломал и крушил всё, что попадало под руку, и напивался до бесчувствия.

Военный совет принял решение идти на врага. Польское войско двинулось на Корсунь и Белую Церковь. 10 мая прибыли под Корсунь и заняли выгодную позицию. Польский лагерь стоял на небольшой возвышенности. С трёх сторон его окружали земляные валы, которые по настоянию Калиновского насыпали солдаты, а также вырыли глубокие окопы. С четвёртой стороны стан защищала река Рось. На валах выставили пушки. Польское войско насчитывало более 20 тыс. человек при 40 орудиях (по другим данным – около 14 тыс. человек).

Тем временем казаки шли навстречу врагу. После победы под Жёлтыми Водами Богдан Хмельницкий собрал военный совет. На раде все были единодушны – немедленно идти на армию Потоцкого. Хмельницкий провёл реорганизацию значительно выросшего войска. Войско насчитывало 15 – 17 тыс. казаков и 4 тыс. татар (по другим данным – 18 – 19 тыс. казаков, 6 тыс. или даже более татар). Артиллерию Богдан разделил на три батареи, их возглавили Сыч, Ганжа и Вернигора. Генеральным обозным был назначен Сулима. Запорожских казаков возглавил кошевой Небаба. Всех перешедших на сторону повстанцев реестровцев и других солдат разбили на шесть полков – Чигиринский, Черкасский, Корсунский, Каневский, Белоцерковский и Переяславский. Полковниками были назначены Кривонос, Богун, Чарнота, Нечай, Мозырь и Вешняк. Новым генеральным есаулом был назначен Тетеря.

Уничтожение польской армии в Корсунском сражении

Юлиуш Коссак. Встреча Тугай-бея и Хмельницкого под Корсунем

Битва

14 (24) мая 1648 года Хмельницкий направил вперед полк Кривоноса и часть крымцев с приказом задержать противника до прихода основных сил казацкого войска. Вечером полк начал Кривоноса оказался за Росью, в тылу Потоцкого. Под Стеблёвом, в миле на запад от Корсуня, казаки загатили реку Рось, чтобы облегчить доступ к польскому лагерю.

15 (25) мая под Корсунем появились основные силы повстанцев. Они расположились к югу от поляков на берегу реки Рось, охватив вражеский лагерь, расположенный на правом берегу реки и занимавший позицию фронтом на юг. Пыли было так много, что поляки подумали, что врагов, по крайней мере, тысяч сто, а их было всего пятнадцать тысяч. Передовой польский отряд – драгуны, навербованные из населения Малой России, – передались и здесь Богдану, не хотели они биться со своими. Польское войско стало падать духом. Но поляки стояли на крепких позициях, имели сильную артиллерию, и решили обороняться. Татары попытались с ходу атаковать противника, но были отражены слаженным огнем артиллерии.

Хмельницкий расположил свои полки полукругом и делал вид, будто хочет напасть на поляков всеми силами. Однако штурм хорошо укрепленных позиций с сильным войском вёл к большим потерям, или даже поражению (силы были примерно равны). Поэтому Богдан искал способ как без больших потерь для своих уничтожить все польское войско. Одному ловкому и отважному казаку Никите Галагану, готовому на всё, поручил он пробираться подле польского стана так, чтобы его заметили и схватили. Его научили, что говорить при допросе. Одновременно засадный отряд был усилен, в удобных местах поставили пушки, дорогу перерыли рвами, устроили засеки, чтобы под прикрытием леса перехватить отступающего противника. Военная хитрость Хмельницкого удалась. Во время вылазки Галаган был схвачен и приведен к польским начальникам. Его стали, по-тогдашнему обычаю, пытать огнем, допрашивая о числе казаков и татар. «Нашим я не знаю счёта, – говорил он, – да как и узнаешь, – с каждым часом их прибывает, а татар тысяч пятьдесят; скоро и сам хан с ордою будет здесь…». И без того поляки были уже в большой тревоге, а теперь пришли в полное смятение, боясь не только огромной силы казаков и татар, но и возможной осады и голода.

Среди панов начались споры. Многие считали, что надо отступать как можно быстрее, пока противник не получил подкрепления. Калиновский предлагал продолжать отбиваться в хорошо укрепленном лагере. Но большинство, которое поддержал и сам Потоцкий, было за отступление. Гетман Потоцкий решил не принимать боя, а отступить и соединиться с войсками магната Вишневецкого, от которого прибыл гонец. Он сообщал, что 6-тыс. отряд Вишневецкого идёт навстречу Потоцкому.

В ночь на 16 (26) мая разведка донесла Хмельницкому о подготовке ляхов к отступлению. Уловка казаков удалась. В эту же ночь это известие подтвердил казак-разведчик Самойла Зарудный, который выполнял роль проводника польских войск. 16 (26) мая, перед рассветом, поляки выступили по Богуславской дороге. Паны не бросили свой огромный обоз, чтобы идти налегке, панские повозки со всяким добром, возы с припасами, лошади и пушки, шли под охраной пехоты. Польская конница шла в авангарде и прикрывала тыл. Хмельницкий дал пройти полякам несколько верст спокойно, затем его конница стала стремительно налетать на врагов: казаки давали залпы из ружей, татары пускали тучи стрел и затем быстро уносились назад. Таким образом, казаки и татары утомили поляков постоянной тревогой с флангов и тыла. Несколько верст прошли еще поляки, отбиваясь от врагов, и, наконец, уже усталые, вошли в роковой лес. Они надеялись, что в лесу будет легче. Там легкая конница татар и казаков теряла свои преимущества.

Однако в лесу было не легче. Казаки уже подготовились к атаке и расстреливали противника из пушек мушкетов и самопалов. Тут Хмельницкий приказал ударить на польский обоз с тыла и казаки отбили много возов. Но главная беда ждала поляков в конце рощи. Здесь дорога шла крутым спуском в долину и затем подымалась на гору. В этой долине, которую поселяне называли Крутой балкой (Кривая балка или Гороховая Дубрава), казаки прорыли глубокий ров, устроили засеки и завалы. Поляки, ничего не подозревая, стали спускаться в долину. Когда заметили ров, было уже поздно. Возы и пушки скатывались в канаву. «Стой, стой!» – кричали передние задним, но кричали напрасно: значительная часть возов уже была на спуске, лошади не могли сдержать на себе их тяжести, и все катилось в ров. Иные возницы пытались спастись в стороне, но и там были ямы и овраги. Кроме того, с противоположной горы казаки били поляков из пушек, а с тылу всеми силами напирали казаки и татары Тугай-бея. В итоге поляки оказались зажатыми слева болотом, справа кручами, а спереди – рвом и завалами. Развернуть к бою артиллерию из-за тесноты и беспорядка не получилось, теснота не позволила развернуться и кавалерийским хоругвям арьергарда.

В донесении королю о Корсунском сражении отмечалось: «При входе в болотистую рощу много возов погрузло и перевернулось; к ним подбежали татары и казаки. Наши отстреливались из заряженных дробью пушек и мушкетов; они враги, с двух сторон на нас обрушили тяжелый удар. Табор вошёл в эту дубраву, как в мешок, дальше продвигаться он не мог, потому что дороги были перекопаны и перегорожены. Сзади на табор жали всей тяжестью татары, спереди и с боков казаки наносили большой урон, пользуясь устроенными шанцами. Наши мужественно сражались… но, попав в западню, не могли побороть превосходящие вражеские силы».

Потоцкий приказал кавалерии, которая не могла сражаться в конном строю, спешиться и взяться за мушкеты. Но не приученные к пешему бою польские кавалеристы не успели даже построиться в боевой порядок. Казаки смяли их. Началась паника, многочисленная польские слуги побежали. Некоторое время отражали атаки только центр. Но вскоре рухнули и он. Часть головных сил польского войска во главе с князем Корецким смогла пробиться и бежать, бросая обозы и основные силы. В результате польское войско пришло в полное расстройство и смятение. Началась уже не битва, а бойня. Поляки пытались бежать, кто в лес, кто в болото. Казаки и татары расстреливали, рубили, кололи распавшееся польское воинство. Многих пленили. Это был полный разгром. Большая часть солдат польского войска погибла. В плен попали 80 знатных вельмож, вместе с обоими гетманами Потоцким и Калиновским, 127 офицеров, 8520 жолнеров. Казаки захватили обоз, 41 пушку, много огнестрельного и холодного оружия, военные припасы и различное добро. Крымская конница преследовала беглецов свыше 30 км. Из всего войска от плена и гибели спаслось только 1,5 тысяч человек.

Сам Потоцкий видя, что дело проиграно, сидел в своей карете, ничего не делал, также поступили и многие другие паны. Всех их привезли в казацкий стан. «Видишь, Потоцкий, – сказал Хмельницкий, – как Бог устроил: вы пошли брать меня в неволю, да сами в нее и попались!» «Хлоп, – воскликнул Потоцкий, – чем ты заплатишь славному татарскому рыцарству? Оно победило меня, а не ты с твоей разбойничьей сволочью!» «Тобою, – отвечал Хмельницкий, – тобою, который называет меня хлопом, и тебе подобными!» По решению рады, оба гетмана и самые знатнейшие паны, а также несколько тысяч пленных были отданы татарам. Сверх того, казаки поделились с ними и богатой добычей.

Уничтожение польской армии в Корсунском сражении

Итоги

18 (28) мая Хмельницкий выступил перед казацкой радой (Корсунская рада). Гетман говорил о необходимость продолжать освободительную борьбу, организовать сильную армию, чтобы противостоять сильному врагу. Казаки поддержали Богдана. Единодушно выступили против всякого мира с панами и поддержали его мысль об объединении с Россией. То есть самого начала освободительной войны Хмельницкий и его соратники чётко поставили главные цели – непримиримая борьба с польским господством и воссоединение народа Западной и Южной Руси и Россией.

22 мая Хмельницкий стал под Белой Церковью. Народ торжественно встречал польских победителей. Таким образом, казаки при поддержке крымцев в решительном сражении полностью уничтожили польскую армию, собранную для ликвидации восстания. Польша потеряла армию в Малороссии. Вишневецкий и другие магнаты, узнав о разгроме коронных войск под Корсунем, не стали испытывать судьбу и отступили в свои имения или уходили ещё дальше, в земли коронной Польши. Польские власти были в полной растерянности. Кроме того, за несколько дней до Корсунского сражения умер король Владислав IV. Польша утратила контроль над Малой Россией и потеряла монарха. Это усилило позиции восставших. Весть о страшном поражении поляков быстро разнеслась по землям Речи Посполитой и стала сигналом к восстанию широких масс крестьян, казаков и мещанства. По всей Западной и Южной Руси начинается крестьянская, народная война. Даже в таком удаленном районе, как Галиция. Повстанцы Хмельницкого получают массовую народную поддержку. Народные массы, веками копившие ненависть к угнетателям, получают возможность её выплеснуть. Начинается резня польских шляхтичей, богатых горожан, католического духовенства и еврейства (евреи, как ростовщики, откупщики и управленцы польских имений, были среди ненавистных угнетателей и социальных паразитов). А Польша оказывается в опасном положении бескоролевья, чреватым борьбой магнатских партий и междоусобной войной.

Автор: Самсонов Александр

Источник →

Разработка биологического оружия: Японцы собирались заразить СССР чумой

Источник: www.spb.kp.ru
Как во время Второй мировой шла тайная разработка биологического оружия.

В мае 45-го Красная армия вошла в Берлин и спасла мир от «коричневой чумы». Так образно называют фашизм. Но мало кто знает, что Япония, союзница Гитлера, собиралась в тот год напустить на планету настоящую чуму. Черную смерть! Только сейчас Национальный архив Японии рассекретил, наконец, данные 3607 членов печально знаменитого отряда № 731, занимавшегося разработкой биологического оружия.

ГЕНЕТИЧЕСКИЙ УЖАС ЕВРОПЫ

— Ничего сногсшибательного в рассекреченных документах нет. Специалистам давно все известно про отряд и его преступления, — говорит кандидат биологических наук, полковник медицинской службы запаса Михаил СУПОТНИЦКИЙ, автор монументального научного труда «Биологическая война». – Тем более, что в живых сегодня остались лишь единицы.

КОВАРСТВО «УЧЕНОЙ ОБЕЗЬЯНЫ»

— Когда началась японская военно-биологическая программа?

— В 1931 году, — рассказывает кандидат биологических наук, полковник медицинской службы запаса Михаил СУПОТНИЦКИЙ, автор монументального научного труда «Биологическая война». — Ее инициировал и позже возглавил майор медицинской службы, микробиолог Сиро Исии, дослужившийся до генерал-лейтенанта Императорской армии Японии. Подчиненные называли его «самой хитрой из всех обезьян, ученой обезьяной».

Михаил Супотницкий

— Почему?

— Он вовремя ухватился за тенденцию. В конце 1920-х годов в Европе был ажиотаж вокруг химического и биологического оружия. Химическое прекрасно показало себя в годы Первой мировой, а мощь биологического рассматривали по аналогии с великими эпидемиями прошлого, выкашивавшими целые города. В 1928—1930 годах Исии проехался по Европе и США, чтобы разведать ситуацию и понял: «Япония отстает от западных учителей». Вернувшись, майор доложил руководству, что в сознании правящих кругов западных стран из поколения в поколение передается ужас, связанный с эпидемиями чумы Средневековья. Только в 1346—1351 годах чума истребила до четверти населения Европы и периодически возвращалась за человеческими жизнями до конца 1830-х годов. Европейцы перед чумой испытывают генетический ужас.

— В Россию она тоже периодически наведывалась. У нас её называли «моровая язва».

— Только в Москве за всю её историю было 7 крупных вспышек чумы. Последняя в 1770—1772 годах, тогда погибло около 100 тысяч человек! Страх перед чумой как перед небесной карой и заставил европейские страны в начале 1930-х исключить её бактерии из списка возможных агентов биологического оружия.

Исии решил, что в этом ужасе и заключается шанс Японии. Поскольку возбудитель чумы не является объектом исследований в Европе, то европейцы не смогут иметь надежные средства защиты от нее. Поэтому «хитрая японская обезьяна» сделала ставку в будущей войне на «черную смерть». Антибиотиков ещё не было. Летальность при легочной форме чумы тогда достигала 100 % от числа заболевших, при бубонной – 50-­60.

КУХНЯ ДЬЯВОЛА

— Идеальное оружие для милитаристов того времени?

— Да, дешевое и мощное, по крайней мере, так считал Исии. И материальные ценности остаются, а не груды битого кирпича, как во время обычной войны. Вернувшись из поездки по Западу, он начал первые секретные опыты по созданию биологического оружия.

В июне 1936 г. по секретному указу императора Хирохито неподалеку от захваченного японцами Харбина, китайского города с русскими корнями, началось сооружение крупного военно-бактериологического комплекса. Зашифрованного, как отряд № 731. Его возглавил Сиро Исии. Он подчинялся непосредственно командующему Квантунской армии. Секретный объект в форме квадрата со стороной 6 км был окружен рвом и забором с колючей проволокой под током высокого напряжения. Внутри спешно построили аэродром, жилые помещения на 3 тыс. человек, электростанцию, учебный центр, тюрьму на 300-400 заключенных для экспериментов. Еще были многочисленные крупные и мелкие лаборатории, конный тренировочный манеж, большой лекционный зал, стадион и даже синтоистский храм.

Отряд имел четыре филиала вдоль советско-маньчжурской границы, полигоны для испытаний.

— Рассекреченные Национальным архивом Японии данные поражают. В Отряде на 1 января 1945 года числилось 1177 военных врачей, 52 хирурга …

— Научно-исследовательской работой по подготовке и ведению биологической войны, диверсий были заняты три генерал-лейтенанта медицинской службы, пять или шесть генерал-майоров, шестнадцать полковников, больше двадцати подполковников и майоров, а младших офицеров и кандидатов в офицеры — почти триста человек. Было много вольнонаемных, гражданских докторов медицины, работавших в области бактериологии. Причем, приравненных к генералам больше десяти человек, а к полковникам – свыше тридцати.

Занимались в отряде № 731 также брюшным тифом, паратифом, дизентерией, холерой, сибирской язвой, сапом, газовой гангреной, сапом, мелиоидозом, столбняком и другими инфекционными заболеваниями и токсинами, которые могли массово уничтожать людей и животных в ходе биологической войны или диверсий. Но основной упор японские милитаристы делали, повторяю, на чуму.

У японской армии был ещё ветеринарный отряд № 100 для поражения сельскохозяйственных животных, отрядыдля изучения действия боевыхотравляющих веществ, разработки способов и тактики применения химического оружия.

«ОБЕЗЬЯНА» ЖАЛОВАЛАСЬ НА БОЛЬ

— По весне в наших лесах, парках, на лугах вновь активизировались клещи, разносчики смертельного энцефалита. До сих пор ходят упорные слухи, что эту неведомую болезнь создали и запустили в СССР японцы.

— Энцефалит, как и чума – природные заболевания. Хотя в отряде № 731 действительно работали с вирусом клещевого энцефалита под началом генерала Китано Масадзо. Эксперименты ставили на людях. Но в статье, опубликованной в «Журнале японского научного общества патологической физиологии» (1944, № 43) фигурировали… обезьяны.

— Любопытно, что рассекретить в этом году список пресловутого «Отряда» вынудила группа ученых под руководством профессора Кацуо Нисиямы. В докторской диссертации одного из сотрудников отряда № 731 они обнаружили, что обезьяна «жаловалась на головную боль, лихорадку и потерю аппетита». Так профессор Нисияма понял, что опыты на самом деле проводились на людях. И потребовал предоставить все сведения об «Отряде», чтобы оспорить законность ученой степени, выданной Киотским университетом за опыты над «говорящей обезьяной».

— Порядочные японцы переосмысливают преступления Японии во Второй мировой войне. Но жуткие испытания биологического оружия на людях – секрет Полишинеля. Только с 1942 г. в лабораториях и на полигонах погибли не менее трех тысяч заключенных отряда № 731. Японцы цинично называли их «бревнами». Трудно даже представить, сколько «бревен» на самом деле сгорело в топке дьявольских экспериментов за время существования «Отряда». Всю правду мы уже никогда не узнаем.

— Кто были эти несчастные?

— Почти 70 % — китайцы, около 30 % — русские. Немного корейцев, монголов, англичан, австралийцев и американцев. Возраст в подавляющем большинстве — от 20 до 30 лет, максимум 40 лет. Жандармерия и спецслужбы захватывали советских граждан, оказавшихся на китайской территории, оккупированной Японией, командиров и бойцов китайской Красной армии, попавших в плен в ходе боев. Арестовывали участников антияпонского движения: китайских журналистов, ученых, рабочих и членов их семей. И отправляли в специальную тюрьму отряда № 731. Все они были обречены на мученическую смерть.

Немало документальных подтверждений злодеяний генерала Исии и его подручных есть в моей монографии «Биологическая война» и в книге Сэйити Моримуры «Кухня дьявола» (1983 г). Очень рекомендую посмотреть советский фильм «Через Гоби и Хинган».

БОМБЫ С … БЛОХАМИ

— Читал, японцы собирались заражать Америку чумой с помощью воздушных шаров.

— Упор в будущей «чумной войне» генерал Исии делал на авиацию. Особой гордостью были керамические бомбы, носившие его имя. Их начиняли зараженными блохами. Около 30 тысяч в каждой бомбе. Исии планировал использовать и чумных крыс. С 1939 и до 1945 г., на полигоне близ станции Аньда проводились многочисленные эксперименты по отработке способов применения биологического оружия. Например, заключенных привязывали к столбам и сбрасывали с самолета «чумные бомбы». «Не всегда рассеивали зараженных блох, — признавался позже один из подчиненных генерала Исии. — Это было опасно для находившихся на станции Аньда служащих отряда. Некоторые опыты проводились с условно зараженными блохами… Чтобы насекомые добрались до «бревен» и начали сосать их кровь, требовалось четыре-пять часов. «Бревна», видя, как несметное количество блох сначала впивается им в ноги, а затем распространяется по всему телу, и думая, что блохи заражены чумой, отчаянно бились и кричали, но, поскольку их руки и ноги были привязаны к столбам, они ничего сделать не могли.»

— Ужас!

— Были и более изощренные эксперименты. Но поберегу психику читателей «Комсомолки».

В мае 1945-го генерал Сиро Исии отдал распоряжение: «Война между Японией и СССР неизбежна. Теперь отряд должен мобилизовать все силы и в короткий срок увеличить производство бактерий, блох и крыс». Иными словами, стадия экспериментов на людях закончилась, шло наращивание производства биологического оружия в ожидании «дня X».

Была поставлена задача произвести 300 килограммов чумных блох, то есть около миллиарда особей. Их размножали в 4.5 тысячах специальных контейнеров. К лету 1945 года в отряде имелось 100 килограммов бактерий чумы, большое количество возбудителей тифа, холеры, дизентерии, сибирской язвы… Число крыс было приказано довести до 3 млн.

В таких керамических бомбах подопечные генерала Исии готовились сбрасывать на врагов зараженных паразитов. Фото: Из книги М. Супотницкого

— И что же помешало японцам использовать такой могучий «арсенал» против СССР, США, Англии?

— Стремительное продвижение советских войск и наивные представления о чуме. После воздушных налетов на железнодорожные узлы, военные объекты и аэродромы в ночь с 9 на 10 августа советские войска неожиданно для японцев перешли в наступление силами трех фронтов. В некоторых местах за первый день наступления они продвинулись на 50 километров. Командующий Квантунской армией генерал Ямада, которому подчинялся отряд № 731, потерял контроль над обстановкой на фронтах. Ни о каком массированном применении бактериологического оружия он даже не помышлял. Отряду было предложено действовать «по собственному усмотрению». Проще говоря, замести следы и бежать. Что генерал Исии и сделал. Спешно взорвав лагерь, уничтожив лаборатории.

— Вы упомянули о его наивных представлениях о чуме, поясните.

— Чума — слишком сложное природное явление, чтобы её вызвать искусственно. В тех районах Манчжурии, где Исии проводил свои эксперименты, «черная смерть» в легочной и бубонной формах вспыхивала и угасала самостоятельно в 1910—1911, 1921 и 1947 годах, собрав десятки тысяч жизней. Но ему вызвать искусственно вспышки чумы в китайских городах, имевших хоть какое-то военное значение, не удалось.

— Но все же, если бы ему удалось обмануть природу и создать то, что обещал своему командованию — эффективное биологическое оружие и применить его по наступающим советским войскам? Оно смогло бы повлиять на ход боевых действий?

— Нет. В СССР разработка средств защиты от биологического оружия противника всегда шла опережающими темпами. Отряд № 731 попал в поле зрения советской разведки с самого начала строительства секретного объекта. После того, как японцы проложили новую дорогу от Харбина до захудалого поселка Пинфань. Известны были и приоритеты генерала Исии. Поэтому к бактериологическим атакам советская армия заблаговременно и тщательно готовилась. Весь личный состав Дальневосточного округа за несколько месяцев до наступления был проиммунизирован высокоэффективной «сухой живой чумной вакциной НИИЭГ», которой не было ни на Западе, ни у японцев. Нет и сейчас. Наши военные микробиологи создали её ещё в 1940-м. И в наших войсках летом 1945-го не было ни одного случая заболевания чумой. Хотя при наступлении в Манчжурии бойцы неоднократно соприкасались с очагами «черной смерти» среди китайцев.

Советские военные ученые так же разработали технологию получения отечественного стрептомицина. Подполковник медслужбы Н.И. Николаев, врачи Д.А. Федоринов и В.И. Горохов впервые использовали этот антибиотик для лечения больных легочной чумой в той же Манчжурии в 1947 г. Легочная чума прежде никогда не оставляла после себя живых. Но благодаря стрептомицину смертность понизилась до 7-8 %. Чума перестала быть ужасом.

КСТАТИ

Опыт отряда №731 использовали США

— После разгрома Квантунской армии в советский плен попало почти 600 тысяч японских военнослужащих, — продолжает рассказ кандидат биологических наук Михаил Супотницкий. — Среди них органы госбезопасности выявили более тысячи человек, имевших отношение к программе биологического оружия. В 1949 году в Хабаровске состоялся знаменитый процесс над группой военных преступников из «Отряда 731». Они получили от 2 до 25 лет заключения. 1002 арестованных передали Китаю, на территории которого «Отряд» совершал преступления.

— Почему военных преступников не расстреляли?

— Не было тогда в СССР смертной казни. Ее вернули в следующем году.

Официальные материалы Хабаровского процесса были опубликованы в СССР в 1950 г. тиражом 50 тыс. экз. И переведены на китайский, японский и английский языки. Так мир узнал правду о разработке японскими милитаристами страшного биологического оружия и планах его применения.

А вот руководителю Отряда Сиро Исии и генералу Масадзи Китано, пытавшемуся, помимо прочего, создать биологическое оружие на основе клещевого энцефалита, повезло. Они сбежали к американцам и поделились с новыми хозяевами всем тем опытом, который накопили в результате своих экспериментов на людях. Дело шло к схватке между сверхдержавами, вчерашними союзникам и по антигитлеровской коалиции. На фоне надвигающихся событий двумя-тремя повешенными японцами больше или меньше, для янки уже не имело значения. Победил циничный американский прагматизм.

В феврале 1947 г. к представителю СССР в Союзном Совете в Токио, генерал-лейтенанту К. И. Деревянко обратились американцы с просьбой передать им двух японских генералов, находящихся в нашем плену. Чтобы судить их как военных преступников. Советское правительство дало согласие, при условии получения бывшего начальника отряда № 731 генерал-лейтенанта Исии Сиро и полковника Оота, бывшего начальника 2-го отдела этого же отряда. Их местонахождение советской стороне было известно. Однако американцы ответили, что «место пребывания руководства отряда № 731, в том числе и Исии, неизвестно и обвинять отряд в военных преступлениях нет оснований». Кстати, официальные источники США и влиятельные газеты долгое время представляли материалы судебного процесса в Хабаровске как фальшивку, «дымовую завесу», «экстенсивную русскую пропаганду».

Генерал Сиро Исии, возглавлявший пресловутый Отряд 731, благодаря американцам избежал скамьи подсудимых за свои преступления.

— Почему?

— Во время корейской войны в 1952 г. янки сами использовали биологическое оружие, схожее с тем, что разрабатывали японцы. Поэтому и не захотели выдавать СССР генерала Исио. Он умер на родине в 1958 г. Могила генерала стала объектом поклонения для уцелевших подчиненных. Кстати, на центральном кладбище Токио установлен памятник сотрудникам отряда № 731, «погибшим при работе с опасными микроорганизмами».

В своей послевоенной истории японцы никогда и не думали каяться за те преступления, что совершили сотрудники отряда в Китае. Даже к Женевскому протоколу 1925 года о запрещении применения химического и биологического оружия Япония присоединилась в 1970 году.

Евгений Черных

«Заговор генералов», придуманный майором

Тяжелые геополитические последствия перестройки, о которых якобы не догадывался Горбачев, были описаны еще в 1990 году в газете Южной группы советских войск в Венгрии.

«Заговор генералов», придуманный майором

В далеком и почти неведомом нынешнему молодому поколению 1990 году состоялся последний, 28-й съезд Коммунистической партии Советского Союза. К тому времени Михаил Горбачев уже вплотную подвел вверенную ему страну к грани окончательного развала. И поэтому неудивительно, что на съезде к нему было очень много вопросов. В частности, со стороны военных, многие из которых были буквально ошарашены темпами сдачи советским руководством военно-стратегических позиций СССР в угоду Западу. И особенно форсированным выводом советских войск из стран Восточной Европы, каковой в армейской среде называли не иначе как позорным бегством.

Окружение Горбачева реагировало на эти вопросы весьма раздраженно. Вот что сказал по этому поводу тогдашний замминистра иностранных дел СССР Юлий Квицинский:

«О военных вопросах, которые здесь неоднократно затрагивались. Я полностью поддерживают то, что здесь сказал начальник нашего Генерального штаба. Безопасность страны, безусловно, не находится под угрозой… Есть, правда, некоторые нервные высказывания по этому поводу, в том числе в печати нашей Южной группы войск. Считаю, однако, что такие высказывания неоправданны и необоснованны».

(Из стенограммы заседания международной секции ХХVIII съезда КПСС.)

«Нервными высказываниями в печати Южной группы войск» были, в частности, статьи майора Юрия Селиванова, вашего покорного слуги, бывшего в то время офицером Политического управления ЮГВ. В этих статьях было много такого, что никак не стыковалось с тогдашней генеральной линией партии и с той радужной картиной «светлого будущего», которое якобы обязательно должно было наступить после тотальной победы западной «демократии» и торжества «нового политического мышления».

Вопреки горбачевским заклинаниям об ожидающем всех нас уже за ближайшим поворотом «новом дивном мире», где все моментально станут травоядными «общечеловеками», а международная конфронтация и холодная война навсегда уйдут в прошлое, майор Селиванов писал нечто совершенно противоположное. И предостерегал, что пренебрежение обороной страны и сдача ее военно-стратегических позиций западным «доброжелателям» ничем хорошим для нас не закончится.

Более того, одними статьями дело не ограничилось. Эти тревожные публикации заметил начальник политуправления ЮГВ генерал-лейтенант Иван Макунин. И попросил меня подготовить на их основе его выступление на предстоящем съезде партии. Именно это выступление, в котором все вещи были названы своими именами, то есть предательство предательством, судя по всему, вызвало в советских верхах нешуточный переполох. Там и без того опасались активных действий армии, крайне недовольной политикой Горбачева. А западная пресса после этого макунинского демарша и вовсе стала писать о «заговоре советских генералов против Кремля». У меня до сих пор сохранилось целых две папки вырезок на эту тему. Отметились все, от «Вашингтон пост» до «Зюддойче цайтунг».

Поскольку эти мои давние статьи уже стали свидетельством истории, в частности, того, что далеко не все думали так, как Горбачев и Шеварднадзе, и уже тогда предостерегали от неизбежных последствий их безрассудных шагов, я позволю себе несколько довольно пространных цитат из тех публикаций. Которые документально подтверждают, что далеко не все из нас тогда сошли с ума и не видели, чем вся эта катастройка может закончиться.

«Судя по нашему нынешнему поведению, история нас так ничему и не научила. Между тем следует отдавать себе отчет в том, что, теряя Восточную Европу в качестве передового рубежа обороны, выводя оттуда наши войска, мы создаем условия для последующего приближения военной угрозы вплотную к нашим границам. А в том, что эта угроза не замедлит появиться, убеждает и нынешний характер развития Германии, и наше собственное одряхление. Быть слабыми и распоряжаться одной шестой частью земной суши — этого нам никто не позволит. И прежде всего немцы, которые знают цену каждому квадратному километру территории. Нет такой другой страны на земле, которой единый могучий Советский Союз мешал бы так, как он мешает Германии. Вот почему весьма возможный в недалеком будущем выход немцев непосредственно на наши границы сначала в политико-экономическом, а затем, возможно, и в военном планах, внушает мне весьма серьезные опасения. Особенно ввиду тех дезинтеграционных, сепаратистских процессов, которые сегодня развиваются на национальных окраинах СССР. Германия, руководствуясь, естественно, своими соображениями, может приложить очень большие усилия для раскачивания нашей многонациональной лодки, имея в виду перспективу полного развала советской державы. Трудно переоценить те возможности, которые откроются перед немцами в случае кончины СССР. Исчезновение мощного естественного бастиона на востоке, каковым объективно является Советский Союз, обеспечит рейху возможность неограниченной экспансии в этом направлении, резко увеличит его шансы на достижение мировой гегемонии. В новых условиях, иными средствами Германия может добиться того, чего в свое время добивался Гитлер, а то и большего».

(Газета ЮГВ «Ленинское знамя» от 12 мая 1990 г.)

«Заговор генералов», придуманный майором

Еще раз напомню: этот текст был написан ровно 28 лет назад, в 1990 г. Практически на фоне падения Берлинской стены. Отсюда и столь сильный авторский акцент на Германии. Но суть не в этом. А в том, что прогноз о реальной угрозе экспансии Запада на восток был дан в ситуации, когда нынешнего громадного Европейского союза еще не существовало в природе (он был юридически оформлен только в 1993 году). Когда о продвижении военного блока НАТО восточнее границ Западной Германии не было даже речи. И когда наша страна еще была мировой сверхдержавой и называлась Советским Союзом.

Тем не менее, даже в данном фрагменте отчетливо видно все то, что реально произойдет в дальнейшем. И, кстати, именно Германия действительно стала крупнейшим выгодополучателем от падения СССР. Во-первых, она благодаря этому проглотила Германскую Демократическую Республику. Во-вторых, именно германский капитал и экономика в первую очередь получили возможность беспрепятственной экспансии в страны Восточной Европы, вследствие чего ФРГ вскоре стала доминирующей державой Евросоюза, а он — её фактическим экономическим придатком.

Полностью оправдались и наши опасения по поводу готовности Берлина и его западных партнеров сыграть по максимуму на дезинтеграционных процессах в СССР. И за счет них как можно дальше продвинуться на восток. Не военными, но от того не менее эффективными средствами.

Достаточно сказать, что в ходе киевского государственного переворота 2014 года ключевую роль в обеспечении успеха мятежников сыграл не кто иной, как тогдашний министр иностранных дел ФРГ, а ныне президент этой страны Франк-Вальтер Штайнмайер. Который, не гнушаясь никакими средствами, вплоть до шантажа и ультиматумов, добивался от Януковича немедленной сдачи власти. Честно говоря, тогда в 1990 году, даже такой заядлый пессимист, как автор этих строк, не мог себе представить, что западная и прежде всего германская экспансия зайдет столь далеко. Тем не менее, общий характер развития будущих событий был вполне предугадан.

Почему «точность прицеливания» в данном случае оказалась довольно высокой? Ответ для меня лично вполне очевиден. Я был одним из тех, кому «общечеловеческие» благоглупости тогда не вскружили голову, кто достаточно трезво смотрел на вещи и хорошо понимал, что геополитические интересы и своекорыстные побуждения окружающих нас держав никто и никогда не отменит. И они всегда будут стремиться к тому, чтобы по максимуму использовать чужую слабость, в том числе и нашу. Именно поэтому знаменитое путинское «Мы вам слишком доверяли!» по адресу Запада на свой счет принять никак не могу.

Ибо уже в те годы писал, что нас не должна вводить в заблуждение видимость мирного разрешения глобальных проблем и мнимая «дружественность» окружающего нас мира. И уж во всяком случае это никак не должно сказываться на нашей способности отстоять свои интересы силой оружия:

«Речь о принципиально ином подходе к данному вопросу. Суть его в том, что государство в вопросах безопасности в принципе не может полагаться только на доброе отношение соседних стран, какими бы доброжелательными они ни выглядели. Потому что в этом случае оно вверяет свою судьбу внешним силам в надежде на то, что они всегда будут нам благоприятствовать. Национальная безопасность не может решающим образом зависеть от степени расположенности к нам других государств. Сегодня мы с кем-то дружны. А завтра можем оказаться далеко не в лучших отношениях. Все зависит от меры совпадения интересов. А ведь они у государств могут и пересекаться…. Будущее не предсказуемо в принципе и обернуться может по-всякому… В этих условиях единственной твердой основой национальной безопасности может стать только задел, созданный нами в области обороны. Именно оборонительный потенциал обладает способностью оказывать сдерживающее влияние на те внешние силы, интересы которых по каким-либо причинам вошли в противоречие с нашими собственными. Поэтому ни в коем случае нельзя, как ныне кое-кто предлагает, успокоиться нынешним минимальным уровнем военной угрозы и строить оборону страны, исходя только из него. То, что сегодня кажется нам сверхдостаточным, завтра может оказаться мизерно малым. Это, кстати, вполне осознают наши американские визави.
«Мы должны понять, – говорил президент США Буш, что нам придется заплатить дорогую цену за попытки псевдоэкономии на оборонных исследованиях и разработках. На создание большинства современных систем вооружений уходит как минимум 10 лет. Сама природа национальной обороны требует, чтобы мы уже сегодня готовились к отражению угроз, возможных в отдаленном будущем. Решения, принимаемые нами сегодня, программы, на которые мы даем добро, определят уровень нашей военной готовности в 2000 году и в последующие годы».
Как видим, американский президент достаточно здраво оценивает обстановку. У нас, к сожалению, со здравым смыслом сегодня похуже. Даже то, что XXVIII съезд партии сохранил в своей резолюции упоминание о сохраняющейся военной опасности, было воспринято некоторыми «прогрессивно мыслящими деятелями» как «рецидив застойного мышления», недопустимый в нынешних условиях. Какая там еще «военная опасность»?! Нету её и не предвидится! Впереди безоблачные горизонты. А посему – долой военную готовность и армию вообще!»

(Газета ЮГВ «Ленинское знамя», 10 августа 1990 г.)

«Заговор генералов», придуманный майором

Ни в коем случае не хочу этим сказать, что майору Селиванову в то время была свойственна какая-то особенная прозорливость, недоступная остальным смертным и даже руководству страны. Совсем наоборот: людей, которые крайне негативно воспринимали начавшийся тогда горбачевский разгром Советской Армии и предвидели его трагические для страны последствия, было более чем достаточно. Не могли не понимать этого и наши тогдашние правители. Потому что, в сущности, это азбучные истины. И, следовательно, всё они прекрасно понимали и совершенно сознательно вели дело к разрушению страны и ее вооруженных сил.

Поэтому ни о каких «фатальных ошибках» и наивном доверии к Западу не может быть и речи. Если вся тяжесть последствий была уже тогда понятна простому майору из Южной группы войск, то государственные лидеры тем более заблуждаться не могли. И выходит, что они намеренно вогнали нас в катастрофу, из-под обломков которой мы в полной мере не выбрались до сих пор.

А мораль из этого исторического экскурса следующая. Если нас в очередной раз попытаются подобным образом обдурить, противопоставляя природному здравому смыслу, историческому опыту и неумолимым законам логики очередную затейливую галиматью насчет демократических молочных рек с кисельными общечеловеческими берегами, знайте: нам хотят пристроить очередную катастройку. Из-под завалов которой мы будем выбираться следующие десятки лет. А можем и вовсе не выбраться. И поверьте, я знаю, что говорю!

Автор: Юрий Селиванов

Источник →

Николай Макаров: 104 года создателю знаменитого пистолета ПМ

Источник: http://myslo.ru
9 мая (22 мая по старому стилю) исполнилось 104 года со дня рождения знаменитого тульского конструктора, создателя лучшего в мире карманного пистолета Николая Фёдоровича Макарова.

Пружина для ППШ

В Тулу Николай Макаров приехал в 1936 году  из Сасово Рязанской области поступать в механический институт. С началом войны Макарова отозвали с преддипломной практики, досрочно присвоили квалификацию инженера и направили на завод, выпускавший легендарные ППШ – пистолеты-пулеметы Шпагина. Здесь он познакомился с Георгием Семеновичем Шпагиным.

Особенно близко, как гласит легенда, сошлись конструкторы после одного эпизода. Как-то Макаров заглянул в мастерскую, где Шпагин проектировал более совершенную модель своего пистолета-пулемёта. А точнее – сидел на корточках перед ворохом пружин и тщательно их перебирал.

– Это что Вы делаете? – удивился Макаров.

– Подбираю пружину, которая бы по всем характеристикам подходила к моему оружию.

– А зачем это делать наугад? – ещё больше удивился Николай Фёдорович. – Ведь рассчитать проще и надежней.

– Больно ты ловок. Я не могу рассчитать, а ты?

Два вечера просидел Макаров над расчётами, но сделанная по ним пружина отвечала всем требованиям. С тех пор в ППШ стояла макаровская пружина, а сам вчерашний студент получал всё более сложные поручения.

В 1944 году Николай Фёдорович завершил обучение в Тульском механическом институте, получив диплом с отличием. До конца войны работал ведущим инженером-конструктором в НИИ СПВА в Кунцево, а затем переведён в ЦКБ-14, нынешнее КБП.

Придумано в Туле, сделано в Ижевске

В 1951 году был принят на вооружение пистолет Макарова, заменивший затем пистолет Токарева. На Западе ПМ даже называли русским «Вальтером» – на том основании, что «Вальтер» тогда был самым удачным в мире пистолетом с самовзводным ударно-спусковым механизмом. Однако пистолет Макарова безусловно самостоятельная разработка нашего конструктора. ПМ делали не в Туле, он монопольно производился на Ижевском механическом заводе.

Рассказывают, как однажды конструктор наблюдал на полигоне за стрельбой офицеров из этого пистолета. Потом пошёл посмотреть, как они собирают оружие. Поглядев на часы, иронично заметил:

– Быстро. А я собирал этот пистолет годы.

Сам он объяснял феноменальный успех созданного им оружия следующим образом: «Я в то время работал ежедневно практически без выходных дней… дорабатывал и расстреливал образцов в два, а то и в три раза больше, чем мои соперники, что, безусловно, дало возможность в совершенстве отработать надёжность и живучесть».

Николай Николаевич Макаров, сын конструктора, вспоминает, что одной из любимых поговорок отца было:

«Любой талант можно пропить, прогулять, но трудолюбием можно даже средние способности развить до любого уровня».

– Когда он работал над пистолетом, самое позднее в семь утра за ним приходила машина, и хорошо, если к полуночи его привозили домой. Все остальное время он работал в КБ, – говорит сын конструктора. – У нас дома оружия никогда не было. Отцовский пистолет я впервые взял в руки только на военных сборах после окончания института.

За свою разработку Николай Фёдорович должен был получить Сталинскую премию. Встал вопрос о коллективе авторов. Макаров пошёл к своему непосредственному руководителю Игорю Фёдоровичу Дмитриеву:

– Ты мне помогал, давай тебя впишем в соавторы.

И в ответ услышал отборную матерную брань.

– Я здесь не для того, чтобы премии получать, а чтобы вашу работу обеспечивать. Ты изобрёл, тебе и премия.

Эта история часто вспоминалась в семье. Сталинская премия в 50 тысяч рублей (огромные деньги!) разошлась большей частью по друзьям и родственникам. Дали денег племяннику на мотоцикл, помогли сестре в Москве, родителям, купили пальто жене. Конечно же, был накрыт хороший стол на работе.

Семейная прогулка по проспекту Ленина

Уходить так уходить

Второй значимой работой конструктора стала пушка АМ-23. Н. Н. Макаров рассказывает, что главным конкурентом была пушка Рихтера. Она бы и победила, но не выдержала лётных испытаний.

«Выиграть борьбу у двух московских фирм, которые даже географически были ближе к начальству, принимающему решения, – действительно было большим подвигом. Эта пушка, как и ПМ, была опять же одной из самых массовых в авиации в послевоенное время», – отмечал потом создатель КБП Аркадий Георгиевич Шипунов.

А это воспоминания Василия Петровича Грязева:

«Весть о том, что постановлением Правительства пушка АМ-23 принята на вооружение советской авиации, застала Николая Фёдоровича на испытаниях. Пасмурно, холодно, а он выбрал самую большую лужу и в своих кирзовых сапогах сплясал такой танец! Вид у него был просто ужасный – весь в грязи, но лицо сияло!»

За пушку тоже была получена госпремия, но уже с коллективом соавторов, включая парторга предприятия.

Макаров стал и одним из немногих конструкторов старой классической системы, взявшихся за новые разработки.

Так, он работал над созданием переносного противотанкового ракетного комплекса «Фагот» (принят на вооружение в 1970 году) и противотанкового ракетного комплекса «Конкурс» (принят на вооружение в 1974 году).

За большие заслуги в создании образцов новой военной техники Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1974 года Макарову было присвоено звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот».

– Все же его конёк был механическое конструирование, – считает сын конструктора. – А в управляемой технике этого элемента уже не так много. Хоть проектом он и руководил, но удовлетворения это приносило всё меньше. Возможно, поэтому по достижении шестидесяти лет отец сразу же на пенсию и вышел.

– Я предлагал Николаю Фёдоровичу работать полдня или три дня в неделю. Но он ушёл, сказав «Уходить так уходить», – вспоминал А.Г. Шипунов.

Раз и навсегда

История знакомства с супругой Надеждой Яковлевной достаточно романтичная. Это было в 1944 году. Николай пришел как-то на вечер в общежитие родного института и влюбился во второкурсницу Надю. У них была существенная разница в возрасте, но Николай сделал в тот момент выбор раз и навсегда. И никто из супругов позже никогда не жалел об этом выборе. Поженились они в том же 1944-м.

– Каких бы то ни было ссор, конфликтов у родителей просто не припомню, – рассказывает Николай Николаевич. – Максимум – разговор на повышенных тонах, как это случается у всех.

Дом на пересечении Первомайской и Коммунаров, куда в 1954 году въехала семья Макаровых

Провожая легендарного конструктора в 60 лет на пенсию, ему вручили талон на приобретение автомобиля «Волга» с госномером 60-60. А машины были одним из главных его увлечений.

Когда в 1958 году они с женой купили свою первую «Волгу», в ней обнаружился производственный брак, устранить который можно только на заводе-изготовителе. Однако Николай Фёдорович не спал ночи, сам начертил новые детали, сделал их и устранил неисправность.

Машины – одно из главных увлечений создателя ПМ

Позже, на семидесятилетие, появилась ещё одна «Волга» – с госномером «34-70». Более красивый номер «70-70» получить не удалось даже для создателя ПМ.

Твердости характера Макарову было не занимать. Он даже не вступил в КПСС, что для того времени было редкостью. Говорил: нет у меня времени сидеть на партсобраниях. Надо работать.

На пенсии Николай Фёдорович тоже не скучал, всё время что-то конструировал. Дома подделывал подоконники, сам менял трубы, делал дополнительные шкафы, антресоли.

Изобрёл по просьбе жены машинку для закатывания консервов. Придумал даже хорошо теперь всем известную герметизацию банок стеклянными крышками с помощью пружинной скобы.

– Свидетельств или патентов на это изобретение, конечно, не было, – рассказывает Николай Николаевич Макаров. – Даже не знаю, когда и кем было начато промышленное производство этой крышки. По-моему, лет через десять после того, как отец ее придумал.

Знаменитые оружейники Михаил Калашников и Николай Макаров

Он также вспоминает, что у отца был приветливый, добродушный нрав, неприхотливость в быту. Чтобы он кричал, раздражался – такое было, наверное, раза два в жизни. И то по достаточно серьёзным поводам. Всегда был аккуратно и просто одетый. Его даже иногда принимали за шофёра или простого слесаря. Единственное, говорит Николай Николаевич, имелась склонность к не всегда безобидным шуткам, острому словцу.

– Приезжают периодически телевизионщики из Москвы, всегда хотят, чтобы я рассказал о каких-то ссорах, конфликтах. А я ничего такого об отце и не помню.

На пенсии любил деятельный отдых – рыбалку, лес. Но любил также и погулять по парку. Иногда втроем – с Аркадием Шипуновым и создателем машфака тульского политеха Михаилом Мамонтовым.

Несколько инфарктов перенёс мужественно. Старался делать зарядку, гулял по парку с внучкой, вырезал ей сабли из дерева. Когда лежал в больнице, его выдержке и самообладанию все удивлялись. Ведь врачи говорили, что с такой кардиограммой жить нельзя. А он жил.

Скончался Николай Федорович Макаров 14 мая 1988 года в результате остановки сердца, после седьмого по счету инфаркта, на 75-м году жизни. Похоронен в Туле на 1-м городском кладбище.

Click to comment

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

To Top
 
Перейти к верхней панели